«Забытая страница франко-российской истории»

6 декабря, 2014

В последний день марта 1814 года российский император Александр I вступил в Париж во главе своих войск. Этот эпилог к кампании Наполеона против России избрала темой своего исследования в 200-ю годовщину событий известный французский историк, профессор Университета Париж I — Пантеон-Сорбонна Мари-Пьер Рей.

Книга Мари-Пьер Рей — заключительная часть её научной трилогии, посвящённой российско-французским отношениям в XIX столетии. Две первые книги — научная биография Александра I, «царя, одержавшего победу над Наполеоном», и большое исследование событий 1812 года — вызвали большой резонанс во Франции. Оба труда отмечены престижными академическими наградами.

Её новая работа, как сказала корреспонденту ИТАР—ТАСС профессор Рей, восстанавливает «забытую страницу франко-российской истории». По мнению историка, именно двухмесячное пребывание русских войск в Париже утвердило за Россией статус европейского государства.

Несмотря на то что царствования Петра Великого, Елизаветы и Екатерины II позволили России де-факто занять господствующую позицию на европейском театре, другие государства, отмечает автор, на протяжении XVIII столетия отказывались видеть в Российской империи полностью европейское государство.

Во время отступления французской Великой армии в декабре 1812 года её полководец говорил своему обер-шталмейстеру Арману де Коленкуру, что «война против России отвечает хорошо продуманным интересам старой Европы и цивилизации». «Теперь следует видеть лишь одного врага в Европе, и этот враг — русский колосс», — наставлял Наполеон.

Пройдёт чуть более десяти лет, и к началу царствования Николая I принадлежность России к европейской системе уже не будет вызывать сомнений у большинства западных наблюдателей. В этом повороте, полагает автор, важнейшую роль сыграли 65 дней, проведённых русским императором в Париже в 1814 году.

Дав аудиенцию депутации парижан в день вступления в столицу, Александр подчеркнул категорическое неприятие мира с Наполеоном, требуя от него отказаться от управления делами Франции. «Но одновременно, — отмечает историк, — русский государь обязался покровительствовать Парижу, разместив в городе только элитные части в качестве оккупационных войск, сохранив столичную национальную стражу и позволив французам сформировать правительство, которое «даст отдых и вам, и Европе».

«Я нашёл Париж великолепным и надеюсь оставить его ещё более процветающим», — скажет Александр I. И сдержит слово.

На встрече с французскими сенаторами в своей резиденции на улице Сен-Флорентен 2 апреля царь подчеркнул, что его армии «вошли в Париж лишь для того, чтобы отразить неправое нападение». В знак снисхождения он немедленно объявил об освобождении всех пленных, удерживаемых в России с 1812 года.

Амнистия, отмечает историк, будет иметь большое значение, поскольку на её основе французы, сосланные на Урал и в Сибирь и оставшиеся в живых к весне 1814 года — около четверти от 150—200 тысяч солдат, оказавшихся в плену, — смогут вернуться к своим семьям.

Более того, в беседе с Арманом де Коленкуром Александр предлагал приют поверженному врагу, чьё нашествие обошлось России в триста тысяч человеческих жизней: «Пусть примет руку, которую я ему протягиваю, он найдёт не только тёплое, но и сердечное гостеприимство. Мы дадим великий пример миру: я — предлагая, а Наполеон — принимая это убежище». Но Наполеон предпочитает жизнь во Франции или Италии. В итоге он соглашается удалиться на Эльбу в Тосканском архипелаге. Как признавал Коленкур, Наполеон не получил бы суверенитета над этим островом, если бы Александр вопреки сопротивлению правительств других стран и многих французов не сдержал своё обещание.

Советская историография, отмечает Мари-Пьер Рей, долгое время видела в кампании русских войск в Европе 1813—1814 годов стремление царя восстановить в Париже консервативную монархию. «Но главным для Александра в этот период, — считает историк, — было увидеть во Франции утверждение политического режима, который отвечал бы чаяниям французов, учитывал их историю и коллективную память и своей стабильностью и умеренностью был в состоянии гарантировать мир в Европе».

Во Франции впервые увидели русского царя с момента визита в Париж в мае-июне 1717 года Петра Великого. Начиная с 1814 года, элиты и французское общественное мнение постепенно освобождаются от многих антирусских стереотипов.

Вступившим в Париж русским войскам Александр I отдал приказ о «безупречном поведении». Виктор Гюго, которому в год прибытия русских частей в Париж исполнилось 12 лет, будет вспоминать годы спустя, что казаки не только не походили на армию оккупантов, а напротив «являли глубокое уважение к Парижу».

Парижские кюре получили от царя деньги для своих приходов, чтобы раздать их прихожанам. На столичной площади Согласия 10 апреля 1814 года русские и французы вместе празднуют Пасху: в том году православный и католический праздник пришлись на один день. Как констатирует президент палаты пэров Этьен-Дени Паскье, русское командование «воспользовалось этим, чтобы распространять среди парижан идеи мира и согласия».

Царь встретился с ветеранами Старой гвардии, сражавшимися с русской армией ещё в битве при Аустерлице. Он распорядился подарить Дому инвалидов 12 русских орудий.

Русского государя интересовало функционирование французской администрации. Он посетил Счётную палату и Исправительный суд, а в монетном дворе наблюдал за процессом чеканки монет.

Александр I предусмотрительно позаботился о том, чтобы его собственные воины не испытывали нужды. В 1814 году жалованье участникам похода было удвоено, кроме того, полностью были выплачены деньги за кампании 1812 и 1813 годов.

За русскими укрепилась репутация достаточно состоятельных клиентов. Обед в парижских кафе стоил полтора франка, тогда как русские офицеры получали ежедневно пять.

Незнакомые прежде в Европе настроения русофилии можно было заметить даже в зеркале моды: парижанки стали носить шляпы, изготовленные на манер русских кокошников. Во французский язык и гастрономию вошло слово bystro — от «быстро».

Русские офицеры посещали парижские театры, библиотеки, парки, приходили в Пантеон поклониться могилам Руссо и Вольтера.

Именно Александру I парижане обязаны тем, что коллекции Лувра и других столичных галерей державы-победительницы оставят в неприкосновенности. Русский царь добился от союзников записи в парижском договоре о том, что все произведения искусства останутся в парижских музеях. Объяснение императора: «Здесь они более заметны и доступны, чем где-либо ещё».

Только собрание замка Мальмезон — владения Наполеона со времён его брака с императрицей Жозефиной — покинут несколько картин и скульптур. Они, однако, щедро оплачены русским государем — гораздо выше их стоимости. Это была завуалированная помощь русского царя семье поверженного французского императора.

1 мая 1814 года Александр I и его союзник, недавний наполеоновский маршал, а ныне шведский престолонаследник Жан-Батист Бернадот, будущий король Швеции, встречаются в Компьенском замке с вернувшимся во Францию из Англии Людовиком XVIII.

Скрепя сердце царь поддерживает возвращение Бурбонов. Александр предпочёл бы видеть во главе Франции Бернадота, но встреча в Компьене едва не окончилась разрывом. Верный старому этикету приёма иностранных государей, Людовик вошёл прежде царя в парадную залу, занял единственное кресло, предложив гостям только стулья.

Но с близкими поверженного императора у Александра устанавливаются самые сердечные отношения. Он лично наносит визит Жозефине, удалившейся после развода с Наполеоном в Мальмезон.

Императрица представляет гостю своих детей — пасынка Наполеона, вице-короля Италии Евгения Богарне и падчерицу императора, экс-королеву Нидерландов Гортензию. Здесь же внук Жозефины — шестилетний Луи-Наполеон, будущий Наполеон III.

В мае Александр проводит все вечера в Мальмезоне или во дворце Гортензии в разговорах о музыке и искусстве, вызывая ревность у Бурбонов.

Дружбе русского царя с Жозефиной не суждено продолжаться долго. Императрица простудится во время прогулки по парку, тяжело заболеет и скончается 29 мая в возрасте 51 года.

Перед тем как покинуть Францию, Александр 2 июня проводит последний день с детьми Жозефины в замке Гортензии в Сен-Ле.

Редкий случай в истории: когда вслед за царём русский комендант Парижа генерал Фабиан Остен-Сакен покидал 3 июня французскую столицу во главе своих войск, город преподнёс ему золотую шпагу, инкрустированную брильянтами. На ней выгравированы слова признательности за безупречный порядок, который царил в столице в период нахождения в ней русской армии.

В период пребывания в Париже Александр не согласился уступить тем, кто предлагал присвоить его имя Аустерлицкому мосту. Вернувшись в июле в Россию, он приказал губернатору Санкт-Петербурга отменить все торжества в его честь. Собственной победе император готов посвящать только молитвы: появившись в своей столице без кортежа и фанфар, он отправляется молиться в Казанский собор.

Именно победитель в войне с Наполеоном, отметила исследователь, приложил в послевоенный период решающие усилия, чтобы «сохранить величие и силу Франции, которые считал необходимыми для блага Европы».

От своих союзников весной 1814 года российский император, как отметила профессор Рей, «постарался добиться для побеждённой Франции относительно мягких условий». Страна сохраняла границы, существовавшие до наполеоновских войн.

Спустя год после эпизода «Ста дней» и битвы при Ватерлоо, условия нового мира, продиктованные Парижу, были более жёсткими, но и в этой ситуации царь не допустил расчленения Франции, на котором настаивали союзники.

Александр вновь вступается за Францию. Ему удаётся уменьшить масштабы территориальных претензий союзников. Франция сохраняет и Эльзас, и Лотарингию, и Франш-Конте, и Бургундию. По его инициативе союзники пересмотрят в сторону понижения и размеры французских контрибуций.

Мари-Пьер Рей приводит признание французского министра иностранных дел графа Луи-Матье Моле, написавшего в своих мемуарах, что «Россия защищала, одна против всех, не только интересы, но и само существование Франции». По свидетельству дипломата, в это же время «Англия, Пруссия и Австрия думали лишь о том, как ослабить Францию».

В своём проекте послевоенного устройства российский государь призывал к гармоничным и мирным отношениям в Европе. В конфиденциальном письме британскому министру иностранных дел лорду Каслри 21 марта 1816 года Александр предлагал провести «одновременное сокращение всех вооружённых сил, содержание которых на военный лад ослабляет доверие к существующим договорам и представляет собой тяжёлое бремя для всех народов».

Эта первая в европейской истории попытка разоружения, отметила Мари-Пьер, натолкнулась на «враждебное отношение с британской стороны». Но демарш царя подтвердил: Россия вслед за потрясениями наполеоновской эпохи окончательно обрела своё место в Европе.

Дмитрий Горохов, ИТАР—ТАСС, ПАРИЖ,

Эхо планеты, № 13, 2014

Есть прекрасный сайт с символикой военной тематике, футболки милитари, толстовки и другая верхняя одежда с тематическими рисунками военных действий. 

Поделиться:

Фото: иллюстрация, shutterstock.com / Getty Images